Варгины

На свете нет ничего долговечнее памяти, запечатленной в слове, в имени. Среди тех, кто в разные времена стремился служить Отечеству, было немало представителей купечества. Мы получили от них в наследство общественные здания, больницы, школы, храмы, училища, фабрики и заводы. Станки, смонтированные в цехах текстильных фабрик в конце прошлого и начале нынешнего века, работали до конца 60-х годов…
Вспоминая известные купеческие династии, невозможно представить себе Серпухов без Варгиных — знаменитого рода, упоминание о котором есть в словаре Брокгауза, у писателя Андрея Белого и у историка Ключевского. А квартира на Пятницкой, 12, где теперь филиал музея Л.Н.Толстого, находилась в одном из их доходных домов!

«ВАРЬГИ» ДЛЯ МОНАСТЫРЯ

…Родом Варгины были из Серпухова. Родоначальник семейства, монастырский крестьянин Василий сын Алексеев, фамилии не имел. У него было четыре сына — Сергей, Василий, Иван и Григорий. Семья жила очень скромно на окраине Владычной слободы. Основным занятием была поставка монастырю теплых рукавиц, варежек — в старину их звали «варьги». От этого  прозвища и пошла фамилия, правда, потеряв мягкий знак.
В Серпухове в восемнадцатом веке с появлением  русского флота  стали открываться мануфактуры по производству парусины. В 1737 году появилась фабрика Григория Тимофеевича Кишкина. Кишкин взял  к себе на работу приказчиком Василия Алексеевича   Варгина, который  слыл  человеком  старательным и очень честным.
Шли годы. Накопив немного денег, Варгины стали заниматься торговлей. Сергей увлекся разведением пчел. Он постоянно жил дома и очень выгодно сбывал мед и воск. Иван скупал в городе полотна на продажу. Тогда еще никто и предположить не мог, что в 1817 году он станет Городским головой.

А  Василий очень любил путешествовать. Он забирал у брата всё полотно, отвозил его к казакам на Дон и там очень выгодно продавал, закупая на вырученные средства рыбу, которой торговал потом  в Москве. Был  настолько широко известен своей честностью и справедливостью, что казаки не раз выбирали его для решения своих споров «третейским» судьей. Последний сын жил всегда при отце, и сведений о нем не имеется.
Григорий Тимофеевич Кишкин очень любил эту семью и старался ей помогать полезным советом или выгодным знакомством, а то и деньгами выручал.

Когда дела у Варгиных пошли на лад, двое старших сыновей отделились от семьи. Василий, которого историки называют первым, стал серпуховским купцом, а Сергей – тарусским. Сам глава семейства и остальные сыновья так и остались  крестьянами, больше никаких сведений о них не сохранилось. Зато потомки Василия и Сергея оставили яркий след в истории  нашего Отечества.
Братья, будучи уже немолодыми людьми, продолжали сообща вести торговые дела, обучая этому мастерству своих многочисленных внуков. А  одному из сыновей Василия — Василию Васильевичу второму — было суждено расширить и изменить направление семейного дела, заработав в относительно короткий срок  громадное состояние.

ОТЧИЗНЕ ПОСВЯТИЛ…

Василий Васильевич Варгин (2) родился 13 января 1791 года. Душа у него была доброй, воображение — богатым, с детства он  зачитывался  священными  книгами. Однако духовный отец не благословил юношу, как тот просил, на монашеский постриг, увидев в нем кипучую натуру, большой  интерес ко всему новому. Василий Васильевич подчинился, однако для себя решил  никогда не жениться и образ жизни вести самый скромный.

Молодой человек очень рано включился в торгово-коммерческую деятельность, проявив большую практическую сметку, неистощимую энергию и незаурядные организаторские способности. Василию Варгину было  всего семнадцать лет, когда  в преддверии войны с Наполеоном  он  с благословения родни подрядился поставлять армии  холст для обмундирования. При этом дал самую крепкую гарантию — купеческое слово держаться назначенных цен.

А ведь начиналась инфляция, и Военное ведомство другим поставщикам уже платило по куда более высокому  рыночному курсу… Его практический ум, честность и энергия помогли с успехом   справиться с этим делом и заслужить  такое доверие со стороны правительства, что оно вскоре нашло возможным передать ему все казенные подряды.
Нашествие Наполеона заставило увеличить численность армии, а следовательно  расширить производство и поставки сукна, кожи и многого другого. Дело это оказалось очень нелегким, так как по мере захвата противником территории России многие фабрики закрывались.

Василий Варгин, по словам военного министра Татищева, «явил себя истинным патриотом  и оказал родине неизмеримую заслугу, дав возможность преодолеть все трудности в заготовлении вещей и благодаря низким ценам сохранить казне многие миллионы». Его деятельность,  по оценке  того же министра, стала «подвигом, продиктованным любовью к Отечеству, ибо стараниями купеческого сына было поставлено в строй 650 тысяч человек». Было Василию тогда всего лишь 21 год…
Сохранилось предание: когда русские войска стояли при Дриссе, к Василию Васильевичу прискакал нарочный с известием  о том, что  транспорт с амуницией, шедший Западной Двиной, находится в опасности и может попасть к противнику. Варгин приказал: «Утопить!». И вся эта махина, стоившая до полумиллиона рублей, пошла ко дну.

Молодой человек прошествовал  с победными русскими войсками до Парижа, где  и увидел яркую театральную площадь ПласПигаль. Это было колоссальное зрелище!  Именно тогда он понял, что искусство способно пробуждать самые высокие чувства. Под впечатлением увиденного Василий Васильевич решил создать такую же площадь в Москве — с театром, подобным  «КомедиФрансез».

СТРОИТЕЛЬ СОБСТВЕННОЙ СУДЬБЫ

Вернувшись в Москву, Варгин принимает заслуженные  награды: ему вручают осыпанную бриллиантами медаль «За усердие» от государя, серебряную — от Военного ведомства и еще одну — от купечества. Позже ему было присвоено звание потомственного Почетного гражданина. Военное ведомство в эту пору крепко его  жалует, не хочет расставаться, и купец  продолжает делать поставки для армии «с необычайным размахом».

А Москва между тем отстраивается после пожара. Создана «Комиссия для строений Москвы». В 1818 году речку рядом с Большим театром заключают в трубу, земляные бастионы (здесь сейчас гостиница «Метрополь») сносят.  На образовавшейся площади предлагается возвести  «каменные хорошие строения с галереями и арками… с лавками в оных». Варгин покупает здесь сначала два участка (где теперь Малый театр), а потом еще три (ныне здесь ЦУМ) с обязательством застроить их в три года. Конечно, получилось не так быстро, как намечалось. И все же Петровский (Большой) театр еще достраивался, а в возведенном  по заказу Варгина длинном здании на легких фундаментах (поговаривали, что потом, когда город разбогатеет, оно отойдет под торговые ряды) в октябре 1824 года дали первое представление. Показывали новую увертюру Верстовского, а также балет «Обет рыцаря» (с хорами, пантомимой и рыцарскими сражениями). Декорации и убранство зала поражали пышностью. Кстати, тогда  Большой и Малый театры имели общую труппу: 36 актеров и 37 актрис умудрялись за один вечер сыграть на двух соседних площадках.

Варгин имел свои полотняные фабрики в Вяземах, Костроме, Переславле, зак-ройню и киверную фабрику в Москве. Сеть его контор охватила все крупные промышленные губернии России. Имя Варгина вызывало высокое доверие, все дела велись без бюрократической волокиты. Часть его доходов  шла на покупку и строительство домов в Москве. Среди одиннадцати принадлежавших ему зданий было несколько доходных домов, предназначенных для различных слоев населения. В одном из них в течение двенадцати лет и жил Л.Н. Толстой, выйдя в отставку после участия в обороне Севастополя. Здесь же он писал своих «Казаков».

Музейное здание состоит из двух соседних владений, одно  принадлежало  Василию Васильевичу, другое — Борису Васильевичу Варгину, а владельцем дома, в котором Толстой снимал меблированную комнату, значился  московский купец Яков Васильевич Варгин.

Наследство В.В. Варгина на тот момент  включало в себя более восемнадцати миллионов рублей (сумма по тем временам неслыханная) и редчайшую, поистине бесценную коллекцию алмазов. Он очень любил бриллианты, верил в их благоприятное воздействие на здоровье человека. Из документов аукционных домов можно увидеть, что он покупал только редкие, очень дорогие алмазы, имевшие собственные имена и историю  — «Черные очи», «Голубая волна», «Белая ночь»…

После его кончины наследники долго искали коллекцию, зная, что она не пошла с молотка в счет долгов, но найти так и не смогли…

ЧЕРНАЯ ПОЛОСА      

Через два года после триумфального открытия театра  в жизни Варгина-второго наступила черная полоса, круто и навсегда изменившая его жизнь.  После отстранения от должности  покровительствовавшего ему Татищева,   на пост военного министра заступил Чернышев. Он  старался всячески  оттеснить Варгина, называя его  «монополистом». Якобы за недочеты и передержку казенных денег он  послал к  Варгину  комиссию, которая после  тщательного исследования  дала   прекрасный отзыв.      Была создана новая комиссия.

Современные предприниматели сказали бы — «его  подставили». Да еще как: при расчетах за поставки армейского заказа ему отказались платить, объявив, что за ним остались долги! Потом выдвинули претензии по застройке Театральной площади: мол, и тут в срок не уложился…

В 1830 году Варгин был взят под стражу, отвезен в Санкт-Петербург и заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Имения его были взяты в опеку, московские доходные дома  — тоже, а точнее, их просто бросили без присмотра, пустыми. Большое семейство Варгиных, доверившее ему вести все дела, оказалось разоренным и отвернулось от брата, недавнего благодетеля и кормильца.

…Его выпустили из каземата через год, но это уже был другой человек. Характер очень изменился. Вместо прежнего  бесстрашия и деловитости — робость человека, привыкшего  к несправедливости.

После тринадцатимесячного заключения он был отправлен в Выборг, претерпевал здесь крайнюю нужду и только весной 1832 года получил позволение жить в Серпухове.

В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО

Полетели годы бесплодных усилий оправдать себя. Никто не слушал  Варгина: через двадцать лет после Отечественной войны имущество одного из честнейших (как потом доказали)  людей было определено  на продажу. Варгин просил назначить суд: надеялся, что сумеет доказать свою невиновность. Разумеется, боясь огласки настоящих виновных, ему отказали.

Театр, стоивший более миллиона рублей, забрали в казну почти даром — всего за 375 тысяч, «в счет уплаты долгов». Варгин еще пробовал подняться на ноги: привел в порядок доходные дома, его гостиница на Тверской улице (примерно за нынешним памятником Юрию Долгорукому) считалась одной из лучших в городе в 1850-х годах.

Только через нес-колько лет, подав Александру II прошение, он добился пересмотра своего дела. Оказалось, что не Варгин задолжал казне, а казна — Варгину! Опека с него была снята, а имения возвращены. Был признан не подлежащим взысканию мнимый долг казне в миллион рублей.

Проверяющий наконец нашел, что тридцать лет назад некий генерал-адъютант Стрекалов ошибся «арифметически», сообщая государю о размерах долга купца: вместо тысячи (1000) неподтвержденных документами рублей указал более миллиона (1000 000)!..

«Господу Богу, кажется, было угодно оказать милосердие долготерпению Варгина…», — заметил  по этому поводу высокопоставленный чиновник.

А сам Василий Васильевич, узнав об окончании дела,  только заплакал: «Не им меня прощать — у меня бы надо просить прощения».

Но власть, признав  его невиновность, при этом цинично обязала «не искать в казне должных ему денег».

В 1835 году, когда опекою ему были возвращены некоторые имения, неутомимый Варгин вновь принялся за торговлю и поправление своего расшатанного хозяйства…

По окончательным подсчетам государство оказалось должно ему три миллиона триста восемьдесят тысяч! Но оно реабилитировало себя. За давностью лет… Ведь на дворе стоял уже 1858 год!  Другая эпоха. В Малом театре, кстати, именно в это  время появился молодой автор А.Островский, верно изображавший быт замоскворецких купцов.

Но Василий Васильевич  уже был тяжело болен и не выходил из дома. В первые дни 1859 года,  9 января, он скончался от «нервического удара». Не стало  строителя Малого театра — купца Василия Васильевича Варгина. Его похоронили на семейном кладбищенском участке Донского монастыря. В личной кассе некогда знаменитого поставщика двора Его Императорского Высочества лежало всего пятнадцать рублей серебром…

Детей у него не было, но он очень любил своих многочисленных племянников и сумел не только привить им любовь и тягу к знаниям, но и, несмотря на крайнюю нужду, дать им образование.

Из мемуаров известно, что в год столетия театра, в 1924 году, тогдашний его директор А.И.Южин встречался с племянником В.В.Варгина и пообещал «вывесить у входа в здание мемориальную доску — «Театр Островского в Доме Варгина». Похоже, ее до сих пор так и нет…

Источник http://www.mosoblpress.ru/mass_media/3/140/item136541/