Материалы: Публикации

Малый бизнес предлагают освободить от установки нового оборудования

Госдума рассмотрит законопроект, который освобождает малый бизнес, работающий по патентам и единому налогу на вмененный доход (ЕНВД), от необходимости использовать онлайн-кассы. Принятие документа, по мнению его авторов, предотвратит уход мелкого бизнеса в тень из-за высоких затрат на обслуживание новой системы. Производители кассовой техники, однако, уверены, что от онлайн-касс предприниматели только выиграют: с их помощью они смогут создавать свои программы лояльности и получать качественную аналитику по продажам.

Заксобрание Челябинской области вчера внесло в Госдуму законопроект, освобождающий плательщиков патента и ЕНВД от необходимости применять онлайн-кассы. Авторы поправок уверены, что установка оборудования, в режиме реального времени передающего данные в налоговые органы, экономически нецелесообразна для малого бизнеса. Так, выручка, которая является предметом налогового контроля, не учитывается при исчислении налога для предпринимателей, уплачивающих патент или ЕНВД, сказано в пояснительной записке к законопроекту. Кроме этого, расходы бизнеса на приобретение новых кассовых аппаратов несопоставимы с его доходностью: «Значительное увеличение затрат… приведет к закрытию малорентабельного бизнеса в сфере услуг населению, уходу предпринимателей в тень и, следовательно, сокращению налоговых поступлений в местные бюджеты, а также выплат в пенсионный фонд».

Работающие с ЕНВД или патентом бизнесмены должны перейти на обновленную кассовую технику с 1 июля 2018 года. По данным Федеральной налоговой службы (ФНС), на начало 2015 года в России более 99 тыс. индивидуальных предпринимателей (ИП) применяли патентную систему налогообложения, ЕНВД уплачивали около 2,44 млн человек, из которых 1,8 млн — ИП.

Инициативу региональных депутатов поддерживает «Опора России», говорит член ее президиума Алексей Небольсин. По его словам, организация выступала с аналогичным предложением еще на этапе обсуждения необходимости онлайн-касс. Оно не было поддержано, так как федеральные власти рассчитывают увеличить поступления в бюджет, объясняет господин Небольсин. «Вряд ли теперь вопрос будет пересмотрен»,— считает он. Эксперт не исключает, что контроль за выручкой, который будет обеспечен использованием онлайн-касс, может, например, повысить стоимость патента, после того как станет виден оборот отдельных предпринимателей. По мнению юриста BGP Litigation Наталии Юрченковой, даже без каких-либо послаблений для малого бизнеса они все равно выиграют от перехода на электронный документооборот. «Сократятся риски налоговых доначислений бизнесу, поскольку будет происходить полное отражение выручки при проведении кассовых операций»,— поясняет она.

Между тем бизнесмены уже столкнулись с некоторыми сложностями при переходе на новую кассовую технику. Как ранее писал «Ъ», минимальная сумма кассового аппарата в 20-21 тыс. руб. от крупнейших производителей превышает обещанный государством налоговый вычет в размере 18 тыс. руб. (предназначен для плательщиков ЕНВД, которые ранее не использовали кассы). Гендиректор и акционер «Эвотора» (производит кассы и программное обеспечение для них) Андрей Романенко утверждает, что стоимость смарт-терминала его компании начинается от 19 тыс. руб.

Кроме покупки нового аппарата для его активации требуются установка (3 тыс. руб.), ежемесячное обслуживание (1 тыс. руб.), договор с оператором (3 тыс. руб.), электронная цифровая подпись (1-1,5 тыс. руб.) и оплата интернета. По оценке Торгово-промышленной палаты, суммарные расходы на установку новых касс колеблются от 56 тыс. руб. в Санкт-Петербурге до 117,5 тыс. руб. в Кемеровской области. В Москве стоимость такого «набора» может достигать 60 тыс. руб.

Господин Романенко уверен, что закон, цель которого ужесточить контроль сбора налогов для пополнения бюджета и повысить защиту прав потребителей, должен касаться всех предпринимателей без исключения. Также, по его мнению, переход на онлайн-кассы даст малому бизнесу возможность начать использовать инструменты крупных игроков — программы лояльности, контроль и аналитику по остаткам товаров, анализ продаж, удаленный контроль торговых точек через личный кабинет и др.

Глава комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров вчера был недоступен для комментариев. Получить комментарий от ФНС не удалось.

Коммерсантъ

Минэкономразвития и Минфин подготовили предварительный реестр неналоговых платежей

«Ведомости» ознакомились с проектом реестра неналоговых платежей. О его подготовке вместе с Минфином сообщало Минэкономразвития по итогам совещания с бизнесом в середине марта. Его подлинность подтвердили федеральный чиновник и участник совещаний в Минэкономразвития. Список устарел, говорит представитель министерства. Концептуально он не изменился, но был немного расширен, поясняет федеральный чиновник.

Создать такой реестр и выработать единые подходы к неналоговым платежам президент Владимир Путин поручал еще в марте 2016 г. В октябре была утверждена дорожная карта, к июню должен появиться сам реестр. В начале февраля премьер Дмитрий Медведев установил мораторий на новые неналоговые платежи (см. врез). В проекте будет и список, и система взимания неналоговых платежей, говорит представитель Минэкономразвития. Сначала нужно определить, какие платежи закон должен регулировать, отмечает представитель Минфина, понятие «неналоговые платежи» нигде не закреплено и включает в себя разнородный список платежей, в том числе – за услуги.

В списке, с которым ознакомились «Ведомости», Минэкономразвития насчитало 87 платежей и предложило разделить их на три группы: платежи, которые войдут в реестр, которые будут дополнительно обсуждаться, и те, что не войдут в перечень.

В первой группе 24 платежа: экологический и утилизационный сборы, плата за проезд грузовиков массой более 12 т (система «Платон»), за негативное воздействие на окружающую среду, патенты, сведения из регистров и др., следует из проекта. Они наиболее близки к налогам, сообщало Минэкономразвития. Оценить министерство смогло треть из этих платежей – в 214 млрд руб. обошлись они бизнесу в 2016 г.

Оценок остальных платежей нет, следует из проекта реестра. Они не выделяются в бюджете, объясняет чиновник, это еще один аргумент в пользу их инвентаризации.

Во второй группе – обязательные для бизнеса услуги государства или госфондов, например бесплатное молоко для работников вредных производств, обязательные медосмотры, компенсации за вредные условия, взносы на обязательную страховку от несчастных случаев, затраты на декларации промышленной безопасности опасных производств. Из них надо выбрать навязанные бизнесу услуги и проверить, не завышена ли их стоимость, говорит чиновник. Расходы на такие платежи могут достигать 10% от стоимости товара, рассказывает владелец промышленного холдинга, компания не может выбрать, кто будет оказывать ей услугу и по какой цене, но формирование цен непрозрачно. От 5 до 10% стоимости товара, приводит оценки вице-президент «Опоры России» Владислав Корочкин.

В третьей группе – почти половина списка – требования государства, которые ведут к росту издержек. Например, портовые сборы, страховые взносы банков в АСВ, плата за водопользование, за парковку, взносы на капремонт в многоквартирных домах, ОСАГО, консульские сборы. Природу этих платежей надо определить, часть из них не относится ни к неналоговым, ни к налоговым, не имеет отношения к бизнесу, например плата за парковку, говорит чиновник, а некоторые из них можно отменить. На большинство таких платежей абсолютная монополия администратора, говорит Вадим Зарипов из «Пепеляев групп», если и оставлять их, то четко описав регулирование.

Сейчас неналоговая нагрузка на экономику достигает 0,6% ВВП при общей налоговой нагрузке в 30,77%, оценивал Минфин в основных направлениях налоговой политики. С середины 2000-х появилось 50 обязательных неналоговых платежей, отмечала юрфирма «Пепеляев групп» для ТПП. С тех пор нагрузка выросла еще больше, говорит Зарипов, были введены тарифы «Платона», взносы за капремонт, экологический сбор и взносы с застройщиков.

Главное сейчас – определить, что относить к неналоговым платежам, считает представитель Минэкономразвития. Критериев должно быть два – принудительность платежа и отсутствие конкуренции между их получателями, например госфондами, отмечает Зарипов.

Ведомости

Людям нужно хорошо платить

О стоимости рабочей силы

— Вы сказали сегодня, что стоимость рабочей силы в России недооценена и не соответствует квалификации кадров. Почему?

— Сегодня идет оживленная дискуссия по поводу инвестиций, технического перевооружения и встает вопрос о стоимости рабочей силы. У нас в России 4,9 млн человек получают заработную плату в 7,5 тыс. руб. Вы можете себе представить квалификацию человека, который получает такую заработную плату? Даже если он просто окончил среднюю общеобразовательную школу, а общее образование у нас обязательно для всех граждан РФ, то его зарплата по определению должна быть выше: навыки, которые он получил, стоят дороже. Такого минимального уровня оплаты труда нет нигде. И то, что на сегодняшний день стоимость труда и издержки на труд так сильно просели, — признак некоторого дисбаланса в нашей экономике. В 2016 году доля фонда оплаты труда в российской экономике [доля в ВВП] составила 23%, и это существенно меньше, чем во всех других странах мира. Именно поэтому наша молодежь стремится переехать в другие страны. Мы не выдерживаем с ними конкуренции по стоимости труда одинаковой квалификации. Для того чтобы удержать талантливую молодежь, нужно хорошо платить и думать об инвестициях, в том числе инвестициях в человеческий капитал на рабочем месте.

— Но не вся молодежь хочет работать. У нас беда с производительностью труда, что здесь мешает росту?

— Наша молодежь хочет работать, и безработица среди молодежи у нас невысока. Но люди хотят реализовывать себя, свой потенциал и получать за это достойную заработную плату. Это естественное желание человека. Предприятия, которые хорошо работают на нашем рынке, например фармацевтические, легко привлекают молодежь, в том числе и тех, кто успел поработать за границей. Для них создаются хорошие условия труда, и это важнейший фактор развития российской экономики.

О пенсиях

— Какая модель нужна нашей пенсионной системе?

— Мне кажется, мы должны прекратить реформировать эту систему. Она базируется на принципах, которые приняты практически во всей Европе, она ближе всего к немецкой модели и должна спокойно эволюционировать, для того чтобы обеспечивать достойную пенсию. Сегодня увеличение дохода пенсионной системы позволит нам пропорционально увеличивать пенсию каждого гражданина. И для общества, и для бизнеса очень важен фактор стабильности. Поэтому эволюционные меры, направленные на увеличение сборов, повышение ответственности работодателей за уплату страховых взносов, — те шаги, которые позволят нам в итоге иметь более высокие пенсии.

— Накопительная часть во что-то трансформируется?

— Мы это пока не обсуждаем.
О жизненно важных лекарствах

— В конце прошлого года президент Владимир Путин дал поручение отрегулировать цены на жизненно важные лекарства. Как движется этот процесс? Связан ли он, на ваш взгляд, с жалобами на завышение стоимости подобных препаратов в Москве, на которые обратило внимание бывшее руководство 62-й больницы?

— Мне кажется, это разные вопросы. По списку ЖНВЛП мы проводим особый мониторинг, он поступает в правительство на основе еженедельного замера цен в аптеках разных регионов. По данным Росстата, в 2016 году рост цен на такого рода препараты составил 1,4% — это существенно меньше инфляции. Конечно, здесь принимаются очень серьезные ограничительные меры, и опасность заключается не в росте цен — цены регулируются и очень серьезно контролируются, а в возможности исчезновения некоторых препаратов. И наша задача — контролировать весь спектр лекарств, чтобы они не исчезли из оборота. Как только возникает такая угроза, мы выйдем с другими предложениями. Например, сейчас обсуждается предложение по субсидированию производителей ЖНВЛП для того, чтобы нам удавалось удержать эти лекарства на ценовом уровне, доступном для потребителя. Пока ситуация находится под контролем. Нам, конечно, очень помогает программа импортозамещения, потому что она дает нашему потребителю большое число отечественных препаратов, которые в целом относятся к другому ценовому сегменту.

— Существует проект антикризисного плана правительства. По некоторой информации, в этом плане практически нет расходов на социальную сферу, в частности на программы, связанные с ВИЧ. Так ли это? Если так, то каково ваше к этому отношение?

— Программа по ВИЧ вошла в федеральный бюджет. Объем ее финансирования на этот год составил 15 млрд руб. Сейчас Минздрав занимается закупкой препаратов, и это существенно изменит ситуацию с локализацией ВИЧ в отдельных регионах России, где он представляет собой реальную проблему. Это Челябинская область, Свердловская область, Екатеринбург, Крым и некоторые другие регионы.

Об исполнении майских указов

— Говорят, что майские указы невыполнимы, поскольку на них нет денег. Как будет решаться эта проблема?

— Средства на майские указы заложены в полном объеме на федеральном, региональном и муниципальном уровнях. К 1 января 2018 года указы неукоснительно должны быть выполнены по всем категориям. Этот вопрос находится под жесточайшим контролем.

— Существует мнение, что необходимость в их исполнении отсутствует. В частности, его высказывает руководитель ЦСР Алексей Кудрин.

— Это вопрос достойных условий труда. Вы бы хотели, чтобы вашего ребенка обучал учитель, заработная плата которого в Москве, например, составляет 12 тыс. руб.? Оплата труда определяет качество персонала. В основе майских указов — абсолютно взвешенная позиция, согласно которой зарплата учителя должна быть не меньше средней по региону. И как показывает практика, когда она находится на таком уровне, в школу приходят люди с хорошим образованием, люди, которые заинтересованы в обучении детей, в применении современных технологий, развитии разных инновационных форм образования. Это очень правильный тренд.

— Но майские указы принимались в другой экономической реальности, при других ценах на нефть. С тех пор они существенно упали.

— Мы привыкли ориентироваться на цену на нефть и при этом сравнивать себя с государствами, которые не имеют такого источника дохода, как нефть. Поэтому мы должны нормально, спокойно двигаться и менять нашу экономику, вкладываться в ее диверсификацию. Я уже приводила пример, что сальдированная прибыль наших предприятий за последние два года существенно увеличилась. Наши экономисты говорили, что, как только прибыль увеличится, в экономику придут инвестиции, но этого не произошло. Прибыль увеличилась в 2015 году по сравнению с 2014 годом больше, чем на 75%, а инвестиции в экономику сократились на 9%. То же самое произошло и в 2016 году. То есть деньги есть, но у предприятий нет стимулов вкладывать их в развитие российской экономики. Изменения — это стимул, это и есть сегодня самый главный приоритет для российских экономистов. И это нужно сделать.

Фото: Олег Яковлев / РБК

 

О стимулах роста

— Где можно найти стимулы роста в экономике?

— Только в заинтересованности работодателей, предпринимателей во вложениях в экономику. Деньги в экономике есть — объем сбережений граждан на сегодняшний день составляет 23 трлн руб. Вопрос: куда эти деньги вкладываются. Насколько я вижу из всех отчетов, депозиты предприятий составляют 11 трлн руб. Это достаточные деньги для развития экономики.

— Есть ли в повестке правительства закон о «тунеядцах»?

— Мы сейчас эту тему не обсуждаем.

— Какая сейчас ситуация с безработицей?

— Безработица у нас не растет, она держится на стабильном уровне в 5,4%. Регистрируемая безработица тоже не растет, и количество вакансий в банке данных у нас стабильно держится на уровне 0,9–1 млн. За прошедший год на новые рабочие места было трудоустроено при поддержке государства через специальный сайт «Работа в России» более 4 млн человек. Люди активно меняют работу, люди ее ищут, и им удается находить рабочие места. Предложения на рынке труда сегодня есть.

О социальной сфере и налогах

— Завершая тему образования: мы говорим, что если будут нормальные зарплаты, то будут качественный персонал, хорошие специалисты, новые технологии. Но вместе с тем говорят, что во многом благодаря непрестижности, низким зарплатам уровень преподавательского состава, педагогического образования значительно снизился. Вы согласны? Что с этим делать?

— В этой сфере уже идет очень серьезная работа, используются различные механизмы, для педагогов вводятся новые профессиональные стандарты, из-за которых им приходится переучиваться. Когда мы с педагогами обсуждаем актуальные вопросы, в том числе касающиеся перехода на новый профессиональный стандарт, педагоги искренне рассказывают про свои болевые точки. Например, сегодня, и это серьезная проблема, мало кто из педагогов готов работать с детьми с ограниченными возможностями. Педагоги говорят: «Этих детей никогда не было в наших классах, в наших школах. Это особая специальность, которой мы должны овладеть». Этот процесс занял время, три года, и сегодня у нас есть педагоги, которые готовы работать по системе инклюзивного образования, которые могут учить здоровых детей и детей с ограниченными возможностями. Вопрос оплаты труда очень важен, потому что мотивировать любого педагога к повышению квалификации, к полной самоотдаче, к серьезному труду должна в том числе и достойная заработная плата.

— Счетная палата недавно высказывала замечания после проверки социальной сферы. В частности, по мнению аудиторов, недостаточные показатели демонстрировало здравоохранение, были претензии по другим сферам. Вы наверняка видели этот отчет — согласны с замечаниями?

— Функция любого контролирующего органа — высказывать замечания. А наша задача — их отрабатывать. Согласно одному из замечаний, мы не в полном объеме удовлетворили потребность в дошкольных учреждениях для детей от трех до семи лет и в очереди остаются порядка 50 тыс. детей. Мы видим эту проблему и сами: во-первых, два региона поздно вступили в программу, это Крым и Севастополь; во-вторых, есть регионы, которые изначально вступили в нее с нулевой базой. Это прежде всего Дагестан, где детей много, а дошкольных учреждений практически не было. Мы продолжаем реализацию этой программы. Этот вопрос касается прежде всего финансовой поддержки этих регионов. Конечно, мы понимаем те замечания, которые нам высказываются, и работаем по ним.

— Сейчас идет дискуссия по налоговым маневрам: например, обсуждается схема «21 на 21» (НДС/страховые взносы). Здесь, на сочинском форуме, обсуждается подоходный налог. Какова ваша позиция: нужен ли вообще налоговый маневр, нужно что-то менять в налоговой системе?

— Мне кажется, что стабильность для бизнеса, для работников имеет ключевое значение. Я целиком выступаю за эволюционный подход, потому что любые поспешные решения, которые принимаются без должного просчета, приводят к отрицательному результату, в том числе экономическому, я уже не говорю о социальном. У нас есть стратегическая модель, мы ее используем, и она дает хорошие поступательные результаты. Стремление постоянно что-то реформировать и кардинально менять прежде всего негативно скажется на экономике наших предприятий.

Подробнее на РБК

Новые ставки подоходного налога подтолкнут людей копить на пенсию

Для не желающих копить ставка вырастет до 15% – такой вариант обсуждают чиновники

Чтобы стимулировать россиян самих копить себе на пенсию, Минэкономразвития обсуждает возможность повышать или снижать ставку НДФЛ в зависимости от взносов в систему индивидуального пенсионного капитала (ИПК; см. врез на стр. 05) – ее разработали ЦБ и Минфин. Чем большую часть зарплаты человек откладывает на пенсию, тем ниже у него будет ставка НДФЛ и наоборот, рассказали «Ведомостям» пять федеральных чиновников. Те, кто откладывать деньги на пенсию не захочет, будут платить 15% НДФЛ, рассказывают трое из них, а те, кто будет направлять на накопления 10% зарплаты, и НДФЛ будут платить по ставке 10%. 13%-ная ставка сохранится у тех, кто откладывает на пенсию 4% зарплаты.

Расчеты не окончательные, знает один из чиновников, а сама идея обсуждается только внутри Минэкономразвития. К 15 марта председатель правительства Дмитрий Медведев поручил доработать предложения о плане действий правительства до 2025 г., войдет ли в него налогово-пенсионная идея, не ясно. Но она нравится первому зампреду правительства Игорю Шувалову, рассказывает один из чиновников. В Минэкономразвития такой информации нет, говорит представитель министерства. Его коллега из Минфина отказался от комментариев. ЦБ не знаком с такой инициативой, сообщил его представитель, в случае поступления ЦБ будет готов ее рассмотреть.

Официально предложения Минэкономразвития в аппарат Шувалова не поступали, говорит его представитель. Вопрос «нравится – не нравится» преждевременен, еще идет дискуссия, продолжает он, в правительстве идет обсуждение налоговой конструкции вместе со страховыми взносами и результат может быть разным в зависимости от того, как оно завершится.

Система ИПК должна заменить государственную накопительную систему: вместо обязательных взносов работодателя – добровольные взносы работника. Но стимулировать копить на пенсию можно с помощью налоговых льгот, говорят чиновники. ЦБ согласен, что стимулировать участие в ИПК нужно через налоги, отмечает его представитель.

У Минфина было собственное предложение – вычет по НДФЛ на суммы взносов в ИПК, но не более 6%: например, при взносе в 6% НДФЛ не будет взиматься с каждых 6 руб. из 100 руб.

От идеи больше всего пострадают беднейшие, предупреждает Александра Суслина из Экономической экспертной группы: система накоплений у таких людей наименее востребована, а нагрузка на них вырастет сильнее всего. В одном из предложений Минэкономразвития уже предлагало повысить НДФЛ до 15%, но вместе с введением вычета для беднейших.

Налоговая ставка должна мотивировать, а не штрафовать, считает президент Альянса пенсионных фондов Сергей Беляков. Несправедливо, согласен президент НАПФ Константин Угрюмов: человек должен сознательно формировать накопления. Предполагалась, что система ИПК будет именно добровольной, напоминает чиновник.

НДФЛ взимается не только с зарплат, но и с других доходов, говорит другой чиновник, например с продажи имущества, для этих людей нагрузка вырастет просто так.

Откладывать могут люди с заработком свыше 50 000 руб. в месяц, сказал Беляков, нельзя заставить нести деньги, которых нет. В январе 2017 г., по данным Росстата, средняя номинальная зарплата – чуть больше 35 000 руб. Люди сокращают сбережения: доля доходов, направленных на сбережения, за январь – ноябрь 2016 г. составила 10%, почти на четверть ниже, чем за тот же период 2015 г. Людям с низкими доходами не с чего копить, а люди со средними или высокими начали либо меньше сберегать, либо тратить сбережения, фиксировала Высшая школа экономики. Увеличили сбережения лишь 11%, 12% тратят их, еще четверть перестала сберегать либо сберегает меньше, а более чем у половины россиян сбережений как не было, так и нет.

Проблемы могут возникнуть и с администрированием, предупреждает чиновник: если человек работает сразу в нескольких местах и везде выплачивает разную долю зарплаты на ИПК, ставка НДФЛ будет разной, это может вызвать к жизни схемы ухода от налога.

Пока предложение выглядит как регрессивное налогообложение: чем выше доход, тем ниже ставка, удивлен чиновник. Или способ повысить НДФЛ для большинства населения, подхватывает другой чиновник: не будет ли честнее просто объявить о повышении НДФЛ?

Предложение интересное, защищает Минэкономразвития исполнительный директор НПФ «Сафмар» Евгений Якушев, сейчас главный вопрос – как сделать участие в ИПК привлекательным без существенного выпадения доходов региональных бюджетов.

Мера все равно ударит по региональным бюджетам, предупреждает Суслина: за последние 11 лет доля НДФЛ в собственных доходах регионов выросла с 29% почти до 38% в 2016 г. Понижение НДФЛ на 1 п. п. приводит к 210 млрд руб. выпадающих доходов, подсчитывал Минфин.

Строить модели пенсионной системы без понимания, какой будет налоговая система и ситуация с бюджетом через несколько лет, неправильно, заключает Угрюмов.

Ведомости

 

У должников может появиться реальная альтернатива банкротству

Минэкономразвития подготовило законопроект, который позволит компаниям, столкнувшимся с угрозой банкротства, самим подать в суд заявление о реструктуризации их бизнеса. Об этом «Ведомостям» рассказал федеральный чиновник и подтвердил представитель министерства. Ранее о таких поправках сообщал «Интерфакс». Это альтернатива подачи компанией заявления о признании ее банкротом, отмечает представитель Минэкономразвития.

Сейчас должник может подать только заявление о своем банкротстве, затем начинается процедура наблюдения, объясняет арбитражный управляющий Евгений Семченко. Но наблюдение – лишь первый этап в банкротстве, продолжает он, оно длится около семи месяцев, тем временем должник продолжает накапливать долги, имущество не продается и кредиторы лишние полгода ждут своих денег. Были случаи, когда за время наблюдения накапливалось так много текущих платежей, что часть кредиторов уже не получали денег, подтверждает федеральный чиновник.

Если можно оздоровить компанию, делать это нужно как можно раньше, говорит Юлия Литовцева из «Пепеляев групп». Сейчас начать реструктуризацию кредиторы могут только после наблюдения, рассказывает Семченко, например ввести внешнее управление или финансовое оздоровление, но в 97% случаев банкротство заканчивается конкурсным производством. Большинство дел завершается распродажей активов компании и ее ликвидацией, подтверждает представитель Минэкономразвития. За первое полугодие 2016 г. из 5423 процедур наблюдения только 23 закончились финансовым оздоровлением, 165 – внешним управлением, свидетельствуют данные судебного департамента. В 76,1% дел суды открыли конкурсное производство. Впрочем, даже финансовое оздоровление и внешнее управление чаще всего (в 77% случаев) заканчивались началом конкурсного производства.

Поправки дадут должнику шанс восстановить бизнес, подав заявление о реструктуризации, рассказывает федеральный чиновник. Останется всего три процедуры – реструктуризация, ликвидация или мировое соглашение, поясняет Семченко.

Запустить реструктуризацию можно будет, даже если против нее выступят отдельные кредиторы. Для этого нужно соблюсти несколько условий, отмечает федеральный чиновник, например ввести процедуру суд сможет, если собрание кредиторов не одобрило план реструктуризации, но за него проголосовали кредиторы более чем с 40% голосов. Сам план должен соответствовать интересам должника и быть рассчитан на срок не более двух лет (см. также врез). Также за план должен проголосовать хотя бы один класс кредиторов, интересы которых он затрагивает, продолжает чиновник.

Проект предлагает разделить кредиторов на несколько классов – например, стратегических партнеров должника, банки с беззалоговыми кредитами, мелких кредиторов. У кредиторов могут быть разные цели, объясняет Семченко: например, у банков, как правило, есть залоги и на первом собрании они чаще всего голосуют за конкурсное производство, чтобы быстрее реализовать залог и получить до 95% от вырученного. Сейчас финансовое оздоровление проходит под контролем основного кредитора, интересы которого часто могут расходиться с интересами других кредиторов и должника, замечает директор группы налоговых споров KPMG Антон Зыков.

Такие нормы действуют во многих странах и давно нужны в России, рассказывает Зыков. Законопроект поможет должникам, констатирует Семченко. Многие компании смогут продолжить работу после финансового оздоровления, сохранив значительную долю контроля над бизнесом, говорит Зыков. А акционеры смогут сохранить компанию, замечает сотрудник российского банка, но могут выиграть и кредиторы – если компания выживет, то сможет расплатиться по долгам. Сейчас имущество банкротов продается с большой скидкой. По данным электронных торговых площадок, опубликованных на fedresurs.ru, в 2016 г. торги в 82% случаев были признаны несостоявшимися, продать имущество должников удалось только с третьей или четвертой попытки при снижении цены на 60–70%.

Но есть риски злоупотреблений, признает чиновник финансово-экономического блока, например, компания может специально запустить реструктуризацию, чтобы взять ее под контроль и передать имущество аффилированным кредиторам. Эти риски могут быть ниже, если возможность влиять на принятие решений у таких кредиторов будет меньше, считает Литовцева.

Ведомости

Налоговые маневры правительства может оплатить население

«Ведомостям» стали известны варианты налогового маневра, которые обсуждают Минфин, а также Минэкономразвития и Центр стратегических разработок Алексея Кудрина – последние готовят собственные программы реформ.

Экономисты сходятся во мнении, что нагрузку на население можно повышать. Ставка НДФЛ может вырасти, остаться единой, но фактически стать прогрессивной, так как может быть введен не облагаемый налогом минимальный доход. Обсуждаемые маневры в разных конструкциях могут также привести к снижению страховых взносов и росту НДС. Об этих вариантах рассказали «Ведомостям» пять федеральных чиновников и два эксперта, участвующих в обсуждении.

Комбинация изменения налоговой нагрузки по НДФЛ, взносам и НДС обсуждается на совещаниях в правительстве с осени. В послании Федеральному собранию президент Владимир Путин поручил к декабрю 2017 г. подготовить предложения по налоговой реформе – как части плана реформ для ускорения экономического роста в 2018–2024 гг.

В Минфине обсуждалось повышение НДФЛ до 15%, из которых 6–8 процентных пунктов требуется направлять в федеральный бюджет. Повышение НДФЛ компенсируется снижением нагрузки на работодателей – с 30 до 21% ставки страховых взносов. Это один из вариантов, подчеркивает федеральный чиновник.

Минэкономразвития предлагает повысить НДФЛ до 15% и ввести вычет, говорят два чиновника, а еще сделать НДС равным 21% (сейчас 18%) и страховые взносы – тоже 21%. Эти предложения не соответствуют действительности, уверен представитель Минэкономразвития. Пока идет ведомственная и экспертная дискуссия, говорит другой чиновник: «Ни в правительстве, ни у президента маневры со взносами, НДС и НДФЛ не обсуждались».

Минфин, рассказывает федеральный чиновник, будет смотреть, насколько политически различные варианты реализуемы, для этого могут быть различные соцопросы, нужно обсуждать, вводить необлагаемый минимум или нет, а если да, то какой. Минфин против увеличения общей нагрузки, окончательные предложения пока не сформированы, говорит представитель министерства.

НДФЛ – ключевой налог для региональных бюджетов, за 11 лет его доля в их собственных доходах выросла с 29 до почти 38% в 2016 г.

Поступления от НДФЛ в 2016 г. выросли на 7,5% (более 3 трлн), говорил руководитель Федеральной налоговой службы Михаил Мишустин.

Один из экспертов перечисляет обсуждающиеся идеи – от введения плавающей ставки НДФЛ до предоставления регионам права утверждать собственные ставки.

Повышение ставки НДФЛ до 17% с предоставлением вычета (или всем, или беднейшим гражданам) на уровень прожиточного минимума прорабатывалось и обсуждалось на площадке Центра стратегических разработок, говорится в материалах его экспертов, с которыми ознакомились «Ведомости». Такой вариант был бы нейтрален для бюджетной системы, говорится в экспертной записке.

Просчитываются все варианты, утверждает высокопоставленный чиновник: говорить, что существует какой-то основной, преждевременно. Перенастройка налоговой конструкции в случае принятия решения произойдет в 2018 г., предполагал первый вице-премьер Игорь Шувалов. В Минфине считают, что нагрузка на труд завышена, выпадающие доходы можно компенсировать за счет косвенных налогов, говорил на прошлой неделе замминистра финансов Илья Трунин: «Ставки надо обсуждать. Понятно, что хочется сделать 21 и 21, 22 и 22, 25 и 25 (ставка НДС и страховых взносов. – «Ведомости») – красиво, но это сложные решения, их надо долго и подробно обсуждать и хотелось бы публично». Основные бенефициары маневра, в котором уменьшаются взносы и растет НДС, – сельское хозяйство (снижение нагрузки на 40%), бюджетный сектор (около 30%) и госуправление (28,4%), следует из расчетов Минэкономразвития, с которыми ознакомились «Ведомости» (расчеты сделаны для варианта 21 и 21). «Я бы предложил взносы снизить, а НДС не трогать», – комментировал маневр Трунин.

Если согласиться с маневром, нужно признать, что страховая пенсионная модель провалилась, говорит высокопоставленный чиновник, а донастройка не означает демонтажа того, что есть.

Эксперименты с НДФЛ чреваты возвращением серых схем выплаты зарплат, предупреждает чиновник финансово-экономического блока. Теневой сектор сейчас может составлять около 5 трлн руб., оценивают в Минэкономразвития. Это совпадает с летними расчетами Минфина.

Например, компании могут зарегистрировать своих работников как индивидуальных предпринимателей и платить 6%-ный налог, говорит управляющий партнер Taxadvisor Дмитрий Костальгин. Прежде были распространены разные схемы – например, работодатели договаривались с банками, чтобы работники получали доход как проценты от депозита, вспоминает он, но сейчас от таких схем все чаще отказываются.

Введение плоской шкалы НДФЛ было единственной безусловной положительной российской налоговой реформой, говорит Владимир Назаров из НИФИ: «Надо десять раз подумать, прежде чем отказываться от этого завоевания». Прогрессивный налог – одна из мер сглаживания неравенства доходов, указывает Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Но та же ОЭСР называет прогрессивную шкалу налога на доходы физических лиц самой вредной для экономического роста.

© Ведомости

Татьяна Голикова: Я сторонница аккуратной бюджетной политики

Председатель Счетной палаты Татьяна Голикова рассказала «Эксперту» о зонах неэффективности в расходовании государственных средств, об императивах бюджета, пенсионной реформе и о прогрессивной налоговой шкале.

Это была отрезвляющая беседа. Масштабы бесхозяйственности в госсекторе, не говоря уже об откровенном казнокрадстве, оказались просто раблезианскими. Стало ясно, что любая дискуссия о проциклической либо контрциклической бюджетной политике просто умозрительна, если оставляет за скобками анализ мер, направленных на рост эффективности государственных расходов.

Наша собеседница не нуждается в развернутых представлениях. Татьяна Голикова — один из самых опытных и профессиональных финансистов в стране. Сделала головокружительную карьеру в Минфине, за девять лет дослужившись от простого экономиста до заместителя министра, и еще восемь лет трудилась там в этом ранге, отвечая за бюджетный процесс, который ныне так пристрастно аудирует. В 2007–2012 годах Голикова возглавляла Минздравсоцразвития, а с сентября 2013 года трудится на посту председателя Счетной палаты.

О феноменальной работоспособности и уникальной памяти Голиковой в правительстве ходят легенды. Мы могли в этом убедиться. На интервью Татьяна Алексеевна пришла с пустыми руками — ни папки, ни блокнота, вообще ни клочка бумаги. Они ей просто не нужны: водопад фактуры, десятки цифр и глав из Бюджетного кодекса были безжалостно обрушены на нашу голову по памяти.

И еще одна загадка: четверть с лишним века напряженной, сверхответственной работы с цифрами и документами не иссушили живость ее взгляда и природную женственность. Мягкие манеры, тихая, почти вкрадчивая речь при очень сильной энергетике и харизме. Магия женского очарования, признаемся, мешала сосредоточиться во время интервью.

На смену губернаторам-хозяйственникам приходят молодые технократы. Возможно, одна из целей — создание в промышленности технологических цепочек и наполнение регионов инвестициями
Петр Скоробогатый

 

Нижеследующий текст — нелегкое чтение. Запасайтесь терпением и не жалейте себя.

— Татьяна Алексеевна, какова оценка нарушений в деятельности министерств и ведомств по результатам проверок Счетной палаты в 2016 году?

— Объем нарушений оценивается почти в 956 миллиардов рублей, пока это предварительная цифра, окончательная будет в конце марта. Эта оценка охватывает не только министерства и ведомства и их подведомственные учреждения и предприятия, но все органы государственной власти, которые мы проверяем, включая бюджеты регионов, государственные внебюджетные фонды — пенсионный, социального страхования, обязательного медицинского страхования, а также госкорпорации и госкомпании (по закону СП аудирует ГК «Автодор» и все акционерные общества с госучастием. — «Эксперт»). В прошлом году Счетная палата провела 320 контрольных и экспертно-аналитических мероприятий, мы проверили 2165 объектов.

— При штатной численности палаты 1200 человек, при том, что, вероятно, не более половины сотрудников являются собственно аудиторами, это впечатляющий объем работы. Сумма выявленных нарушений тоже внушительная — грубо говоря, треть дефицита федерального бюджета прошлого года. Из чего складывается эта цифра? Каковы наиболее характерные типы нарушений?

— Мы отслеживаем все финансовые нарушения, касающиеся исполнения не только бюджетного, но и отраслевого законодательства. Если ранжировать по количеству, то это выглядит так.

Большое количество нарушений по-прежнему относится к сфере государственных закупок. Это и неправильное определение начальной максимальной цены контракта. И нарушение процедур, установленных 44-м ФЗ в работе с бюджетными средствами. И нарушения норм 223-го ФЗ, касающихся работы государственных корпораций и акционерных обществ с государственным участием. Сюда же относится нарушение нормы Бюджетного кодекса, которая запрещает принимать обязательства выше объемов бюджетных ассигнований, которые установлены Законом о бюджете для соответствующих получателей и распорядителей бюджетных средств. В результате у государства возникают обязательства, не санкционированные Законом о бюджете, требующие исполнения.

Вторая группа — это нарушения, связанные с неэффективным управлением государственной собственностью. К этой группе можно отнести факты, связанные с недопоступлением доходов в бюджеты всех уровней. Причем не в результате обстоятельств непреодолимой силы, а просто по факту нарушения финансовой дисциплины. Здесь мы достаточно плотно взаимодействуем с налоговой службой, налаживаем контакт с таможенной службой. Это небыстрые процессы, но определенные позитивные сдвиги в этом направлении есть.

От предполагаемого налогового маневра в виде повышения НДС с одновременным снижением ставки страховых взносов выиграют экспортеры и региональные бюджеты, проиграют — все остальные
Алексей Долженков

 

В 2016 году на третье место вышли нарушения, выявляемые в ходе проверки бюджетной отчетности. В частности, речь идет о значительных авансах, выделенных из федерального бюджета, которые остались неотработанными. По состоянию на 1 октября прошлого года сумма задолженности по выданным авансам достигла 3,8 триллиона рублей, а просроченной — 0,3 триллиона рублей. Данных на 1 января 2017 года пока нет, но, когда они появятся, можно будет оценить, насколько эффективно сработало правительство в рамках реализации поручения президента по поэтапному сокращению дебиторской задолженности и недопущению образования просроченной дебиторской задолженности. К этой же группе нарушений я бы отнесла неотражение в бюджетной отчетности объектов незавершенного строительства.

 40-02.jpg ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ

ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ

И наконец, мы выделяем в отдельную группу нарушений исполнение федеральной адресной инвестиционной программы (ФАИП). Традиционно на ее реализацию выделяется порядка одного триллиона рублей ежегодно, даже в последние три года, когда началось сжатие расходной части бюджета. Но, к сожалению, мы видим устойчивое снижение исполнения ФАИП. По состоянию на 1 января 2017 года из 496 объектов программы, которые подлежали вводу в прошлом году, было введено лишь 159, или 32,1 процента, что значительно меньше аналогичного показателя за 2015 год — 45,4 процента.

— Почему такой низкий процент? В чем дело?

— Ежегодно в ФАИП включаются бюджетные ассигнования на объекты, мероприятия, укрупненные инвестиционные проекты, не готовые к началу строительства (реализации) в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации.

В августе 2016 года правительство Российской Федерации утвердило план мероприятий по совершенствованию механизма принятия решений о направлении инвестиций в объекты капитального строительства. Планом мероприятий установлен срок внесения проектов федеральных законов, предусматривающих создание механизма обоснования инвестиций — до 1 ноября 2016 года; кроме того, предусмотрена подготовка нормативных правовых актов в срок к принятию федеральных законов Государственной думой во втором чтении. По состоянию на 31 декабря 2016 года указанные законопроекты в Думу не внесены.

В ряде случаев при принятии решений о финансировании проектов в сфере энергетики и транспорта не учитывается состояние готовности проектной документации, наличие правоустанавливающих документов на земельные участки.

— Не понимаю, как может сырой проект получить бюджетную строчку в ФАИП. Разве такое возможно? 

— Увы, есть лазейки. Есть, например, так называемый институт ограничений. Объект заносится в ФАИП со звездочкой, а в примечании делается запись, что если в такой-то срок по данному проекту не будут предъявлены все документы, необходимые для осуществления финансирования, то бюджетные средства, зарезервированные под этот проект, могут быть перераспределены.

— Какая-то дурацкая игра в поддавки, не правда ли?

— Мне часто задают вопрос, что нужно изменить в законодательстве. Отвечаю: ничего. Просто его выполнять.

«Черная дыра» институтов развития

— Что касается общего объема вскрытых нарушений, какова динамика за три года вашего руководства палатой? Есть ли какие-то позитивные сдвиги?

 — Совокупная цифра растет. Скажем, по итогам 2015 года она составляла 517 миллиардов рублей, по прошлому году, как я сказала, уже почти триллион рублей. Правда, во многом это связано с тем, что мы и сами начали немножко по-другому работать.

Для выхода из кризиса нужна программа прямого действия, отвечающая на непосредственные потребности хозяйства. Эта программа должна носить именно политический характер и быть предельно краткой
Валерий Фадеев

 

— Более дотошно? Глубже аудит?

— Именно. Отчасти это связано с моим приходом сюда. Я знаю внутреннюю кухню бюджетного процесса, его проблемные зоны и стараюсь на эти проблемные зоны обращать более пристальное внимание.

— Недавно Счетная палата завершила проверку дочерней организации ВЭБа — Фонда развития моногородов. Я ознакомился с отчетом. Результаты, прямо скажем, удручающие. Обнаружена и недостаточная обоснованность переведенных в регионы субсидий, и завышенный фонд оплаты самого ФРМ, и нереально высокая стоимость обучения участников управляющих команд в МШУ «Сколково» — почти 900 тысяч рублей на участника программы, что в одиннадцать раз превышает среднеотраслевой аналог. Как бы вы прокомментировали все это?

— Глубинная проблема ФРМ заключается в том, что сама идеология этого института, как и механизм его работы, недостаточно продуманы. Для меня, например, было открытием, что фонд не взаимодействует с федеральными министерствами, которые осуществляют проекты и программы в пользу моногородов. Всего таких программ 95 — по линии Минпромторга, Минсельхоза, Минтруда, других ведомств. ФРМ так и не стал интегратором всех этих программ и сосредоточился только на своих проектах, которые планируется осуществлять за счет бюджетных средств, пришедших через ВЭБ в фонд. То есть фактически превратился просто в транзитера денег. Причем деньги предоставлялись муниципалитетам на безвозвратной основе, что не соответствовало принципам проектного финансирования и не создавало финансовую основу для деятельности фонда после распределения всех выделенных бюджетных средств. Надеюсь, что включение проекта поддержки моногородов с 1 января 2017 года в перечень приоритетных изменит эту ситуацию.

новую концепцию отношений с КНР, пока лишь декларируемую 45-м президентом США, заложена как угроза конфронтации, так и возможность конструктивного перезапуска отношений Вашингтона и Пекина
Андраник Мигранян

 

Что касается обучения фондом управленческих команд, то помимо фантастически высокой стоимости курса выяснилось, что в дальнейшем большинство из обученных кадров не связывает свою трудовую деятельность с работой в своем моногороде. Так, в поселке городского типа Надвоицы в Карелии лишь двое из семи человек, прошедших обучение, имеют отношение к реализации инвестиционных проектов в этом поселении. Мы задали прежнему руководству ФРМ вопрос: «Как же так? Почему же вы никак не обусловливали прохождение курса за счет средств фонда?» И слышали в ответ: «Мы об этом не думали». Мне очень сложно объяснить психологию и профессиональный статус людей, которые так рассуждают. Ведь тратились государевы деньги.

— Еще одна ваша громкая прошлогодняя проверка — компаний сколковского пула. Как следует из отчета о результатах проверки, основной претензией аудиторов стало несоответствие выделенных бюджетом и реально потраченных средств с учетом остатков прошлых лет. В результате значительная часть выделенных бюджетных ресурсов не использовалась по назначению, а размещалась в коммерческих банках, принеся дополнительный доход в размере пяти миллиардов рублей. Почему порядок выделения средств из бюджета в адрес Сколково не был увязан с эффективностью расходования уже выделенных средств? Вероятно, это системная проблема?

— Действительно, наиболее существенная, системная проблема, которая была выявлена Счетной палатой по результатам проверки проекта «Сколково», — отсутствие обоснований объемов выделяемых субсидий и связи этих объемов с результатами, которых необходимо было достичь. Большинство установленных значений показателей программы «Создание и развитие инновационного центра «Сколково” в 2013–2015 годах были достигнуты, а некоторые даже перевыполнены в несколько раз. Однако оказалось невозможно оценить обоснование плановых значений этих показателей, поскольку отсутствовала методика их расчета. Такая методика была утверждена Минфином России только в декабре 2015 года.

В целом вопрос о целесообразности государственной поддержки институтов развития стоит очень остро. За весь период своей деятельности 36 институтов развития получили из федерального бюджета 4,7 триллиона рублей. Ежегодный объем бюджетной поддержки в предыдущие годы составлял 350–450 миллиардов рублей. Из них порядка 30 процентов оставались неиспользованными на начало нового финансового года. В целом по итогам прошлого года государственные корпорации и ГК «Автодор» — получатели бюджетных средств разместили временно свободных остатков на депозитах и счетах в кредитных организациях на сумму 140 миллиардов рублей, заработав 7,6 миллиарда рублей. Минфин, в том числе под нашим давлением, пытается сейчас изменить эту ситуацию. В первом чтении в Думе рассматриваются поправки в Бюджетный кодекс, которые будут регулировать порядок планирования и перечисления средств государственным корпорациям, госкомпании и акционерным обществам с большой долей госучастия. Тема сложнейшая, очень серьезное лобби противников перемен.

— Личный вопрос: у вас руки не опускаются от масштабов ежедневно вскрываемых безобразий?

— Бывает, опускаются. Но я стараюсь справляться с эмоциями. К тому же по ряду направлений подвижки все же есть. Я с большим уважением отношусь к своим коллегам из Минфина, я все-таки там 17 лет отработала. Нынешний министр финансов не просто мой коллега, но еще и товарищ, мы работать в одном кабинете начинали, за соседними столами. И поэтому мне тоже комфортно с Минфином работать, мы находимся в нормальной профессиональной дискуссии. Есть другие очень сознательные ведомства и организации, которые адекватно реагируют на наши представления, предписания. Кроме того, постепенно совершенствуется нормативная база. Но не все просто. Там, где мы понимаем, что есть непреодолимые вещи, мы информируем президента страны, и уже с помощью его поручений ищем движения навстречу.

Сберечь деньги для структурных реформ

— Перейдем теперь к анализу самого бюджетного процесса. Какова его эволюция с тех пор, как вы плотно занимались бюджетом в Минфине в середине 2000-х годов? Становится ли главный финансовый план страны более эффективным инструментом? Есть ли прогресс и где зоны регресса?

— Начиная с 2014 года федеральный бюджет формируется в структуре государственных программ, объем которых превышает половину расходной части бюджета. Целью перехода к программному формату была увязка бюджетных ассигнований с конкретными показателями для последующей оценки эффективности бюджетных расходов. Однако пока эта цель не достигнута. Система слишком громоздка, забюрокрачена. Количество показателей, которое планируется в рамках госпрограмм, переходит все разумные границы. Эти показатели не в состоянии толком отслеживать ни федеральный орган, который их включил в программу, ни даже Росстат. По итогам года зачастую плановые программные показатели подгоняются под фактические значения, которые в основном ниже, иногда даже с учетом увеличения объемов бюджетных ассигнований на заявленные цели.

— Разве это не бред? Зачем эта профанация?

— Я думаю, это издержки нашей системы государственного управления, издержки тех профессиональных менеджеров, которые отвечают за те или иные процессы развития экономики и социальной сферы.

— Хотел бы коснуться бюджетной конструкции 2017–2019 годов. На щит поднята концепция бюджетной консолидации — интенсивного сокращения бюджетного дефицита за счет урезания расходов. Не является ли такая бюджетная политика излишне жесткой в период посткризисного выздоровления экономики?

— Я сторонница очень аккуратной бюджетной политики. В период межкризисной передышки с дорогой нефтью в 2012–2013 годах мы и так допустили неоправданный рост расходов бюджета, от которых сейчас очень трудно отказаться.

Да, вхождение в 2017 год оказалось более благоприятным для нас, чем планировалось при его утверждении, значительно лучше, чем входили в год 2016-й. Но не будем торопиться. Превышение фактической цены на нефть заложенного в бюджет уровня 40 долларов за баррель является конъюнктурным и довольно хрупким. Решение Минфина о покупке валюты в счет дополнительных нефтегазовых доходов с зачислением в резервы считаю оправданным. Мы не должны тратить резервы, лучше их накапливать. Важно, чтобы не получилось так, что, когда мы сформулируем по поручению президента программу структурных реформ, денег на осуществление этих реформ у нас просто не будет. Вот это самое опасное развитие ситуации.

— Вот точка зрения авторитетного экономиста. Цитата из статьи академика Виктора Ивантера в «Российской газете» от 23 декабря 2016 года: «Дефицит бюджета пора реабилитировать. При правильном его использовании он является не фискальной проблемой, а инструментом экономического роста. И наоборот, бездефицитный бюджет означает, что власть отказывается от активного вмешательства в экономику. Регулярные расходы бюджета должны покрываться за счет регулярных доходов. А инвестиции в развитие государство может и должно делать, занимая в долг». Как вы относитесь к такой позиции?

— Точка зрения, которую вы приводите, принадлежит Милтону Фридману, лауреату Нобелевской премии по экономике 1976 года. Действительно, в настоящее время многие страны мира сводят свои бюджеты с дефицитом, и в ближайшее время эта тенденция, вероятно, сохранится. Однако, как вы понимаете, ситуация в России имеет свою специфику. Например, у нас по итогам 2016 года отмечен наименьший начиная с 1992 года уровень инфляции — 5,4 процента. Второй год подряд мы наблюдаем снижение экономической динамики по показателям, характеризующим внутренний спрос, потребительский и инвестиционный. В то же время, к примеру, в США и странах ЕС низкие темпы инфляции сочетаются с положительными темпами экономического роста и ростом внутреннего спроса.

Российские ученые создали свой вариант прорывной технологии в области фотовольтаики
Михаил Диденко

В нашей же ситуации приоритетно не наращивание государственных заимствований, а разработка продуманных проектов структурных преобразований в отраслях экономики, которые дадут предприятиям сигнал для инвестирования как собственных, так и заемных средств в реальный сектор, а также выстраивание ясной долгосрочной налоговой и бюджетной политики со стороны государства. Ну и, конечно же, о чем мы с вами уже говорили, повышение эффективности бюджетных расходов.

— В одном из интервью вы заявили: «Госдолг — это последнее, на что бы я пошла. Ставки будут подрастать, это, в свою очередь, будет вести к росту расходов на обслуживание долга и вытеснению из бюджета других расходов». По состоянию на 1 января 2017 года совокупный госдолг, внешний и внутренний, включая госгарантии в рублях и валюте, составляет 11,1 триллиона рублей, или 12,9 процента ВВП. Расходы на обслуживание госдолга в федеральном бюджете 2017 года — 728 миллиарда рублей, 4,5 процента совокупных расходов, или 0,83 процента ВВП. По всем международным критериям бремя госдолга РФ сейчас находится на низком уровне. Не преувеличиваете ли вы опасность его увеличения?

— Несмотря на то что в настоящее время долговая нагрузка Российской Федерации находится на допустимом уровне, динамика основных показателей госдолга свидетельствует об увеличении рисков для федерального бюджета в части роста расходов на погашение и обслуживание государственного долга, а также вероятности сокращения сроков обращения размещаемых облигаций федеральных займов, что влечет за собой дополнительные риски роста расходов на погашение долговых обязательств.

Кроме того, в условиях ограничения емкости российского внутреннего рынка и отсутствия возможности заимствований на международных рынках капитала для большинства российских эмитентов рост государственных внутренних заимствований федерального бюджета может привести к сокращению возможности регионов и российских производителей по осуществлению заимствований на внутреннем рынке и увеличению стоимости их заимствований.

Рост госдолга связан в основном с увеличением объема заимствований за счет размещения облигаций федеральных займов, который вырос в 2016 году почти на 50 процентов по сравнению с 2015 годом.

При этом расходы на обслуживание госдолга в 2016 году составили 621,3 миллиарда рублей и возросли по сравнению с 2015 годом на 19,8 процента, вытесняя другие расходы.

Политика увеличения объемов госзаимствований в 2017 году за счет размещения государственных ценных бумаг на внутреннем рынке (около двух триллионов рублей), а также рост доходности на рынке госдолга в 2014–2015 годах привели к тому, что, как вы уже обозначили в своем вопросе, расходы на обслуживание госдолга РФ составят 728,7 миллиарда рублей и возрастут по сравнению с 2013 годом в два раза.

Общество созрело для честного диалога

— Какова ваша позиция по ключевым пунктам пенсионной реформы? Надо ли повышать пенсионный возраст?

— Я не считаю, что пенсионный возраст — это единственная тема, которую нужно обсуждать при обсуждении реформирования пенсионной системы.

 40-03.jpg ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ

ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ

Мы сегодня даже не в состоянии дать ответ гражданам на главный вопрос: какой размер пенсии может им обеспечить государство при условии отработки такого-то трудового стажа. Сколько гражданин получит?

— Ответ формулируется в пенсионных баллах, реальное наполнение которых будет зависеть от многих переменных. Этакие трудодни…

— Я не сторонник концепции пенсионных баллов. Если система возмездна, значит, нужно рассматривать ее и с точки зрения доходов, и с точки зрения расходов, и с точки зрения льгот, которые в этой системе существуют. И только целостно анализируя, можно реформировать систему социального страхования. К тому же мы вообще не пытаемся системно стимулировать создание корпоративных пенсионных систем.

Не поняв искомую и справедливую нагрузку на фонд оплаты труда, с учетом уже имеющихся платежей населения за услуги здравоохранения, образования, мы не можем адекватно реформировать всю систему.

Все называемые сегодня цифры возможного повышения пенсионного возраста не базируются на объективных данных, а берутся с потолка либо искусственно подгоняются под сокращение желаемой величины расходов Пенсионного фонда.

Параметры пенсионного возраста должны определяться на основании двух объективных факторов — возраст физического старения работника, когда он фактически теряет основную часть способности к труду, и период получения пенсии. Нельзя устанавливать такой пенсионный возраст, что работник либо вообще не будет доживать до получения заработанной им пенсии, либо будет находиться на пенсии незначительный период времени — год или два.

Пенсионный возраст призван уравновешивать периоды уплаты страховых взносов и получения пенсии — период зарабатывания человеком своих пенсионных прав и период их реализации. Если этот баланс искусственно нарушить, произвольно установив пенсионный возраст, то люди не будут видеть смысла в пенсионном страховании и начнут искать другие пути обеспечения своей старости. На практике это будет означать сокрытие реальных доходов от системы налогообложения и от обложения страховыми взносами. Этого ли мы хотим добиться?

Всем специалистам известно, что распределительные пенсионные системы основаны на механизме солидарности разных поколений работников, и увеличение пенсионного возраста может дать только кратковременный экономический эффект. В долгосрочной перспективе эта мера приводит лишь к росту объема пенсионных прав (чем дольше люди работают, тем больший объем пенсионных прав они себе зарабатывают), за которые придется «платить» не тем, кто их приобрел, а тем, кто в дальнейшем сменит их на рынке труда.

Говоря о финансовой сбалансированности пенсионной системы, необходимо оценивать долгосрочную перспективу развития, а не ограничиваться ближайшим горизонтом бюджетного планирования.

— Как вы относитесь к возврату к прогрессивной шкале НДФЛ с 2019 года?

— Эту тему обсуждают почти каждый год, но пока, как видите, безрезультатно. Прогрессивная шкала может способствовать сокрытию доходов. В 1990-х при ее введении возникло множество проблем, в том числе со сложностью их администрирования. Здесь достаточно много рисков, а выгода неочевидна. Поэтому пока трудно оценить перспективу такого налога. Тем более что эта тема тесно увязана с вопросами соплатежей населения на пенсионное, медицинское и социальное страхование, которые пока никак не обсуждаются.

Чем больше и правдивее мы будем говорить с обществом о чувствительных вопросах социальных реформ — пенсионной системе, личных налогах, соплатежах, чем обоснованнее и доходчивее будем объяснять свою позицию, тем веры нам будет больше. Мне кажется, что общество к этому готово. Мы оберегаем не то, что должны оберегать.

Ежегодный объем бюджетной поддержки институтов развития составлял 350–450 млрд рублей. Из них порядка 30% оставались неиспользованными

«Я знаю внутреннюю кухню бюджетного процесса и стараюсь на его проблемные зоны обращать более пристальное внимание»

Источник: expert.ru.

Футуролог Джеймс Вудхайзен назвал плохую новость для России

В Москве на открытии дискуссионной площадки Industry People Ideas – 4.0 выступил ученый-футуролог Джеймс Вудхайзен (James Woudhuysen) с лекцией о Четвертой промышленной революции. Сначала Вудхайзен перечислил несколько, как он это назвал, хороших новостей для России.

Во-первых, Четвертая промышленная революция, или Индустрия 4.0, распространяется на Западе медленно. И это дает нам определенную фору.
В частности, Вудхайзен сообщил, что вложения развитых стран в IT-технологии не так велики, как принято думать. В качестве примера он привел США. С 1947 по 2016 годы пик частных инвестиций в IT пришелся там на конец 1990-х – начало 2000-х. И даже тогда объем частных инвестиций в IT не превышал 0,05% ВВП США в год. В своем выступлении Вудхайзен ссылался на данные Federal Reserve Bank of St. Louis. Затем эти инвестиции начали снижаться, и по итогам третьего квартала 2016 года их объем составил уже лишь 0,036% ВВП США.
Автоматизация и роботизация производства тоже пока не получили широкого распространения. В 2015 году в мире в производство было внедрено 254 тыс. индустриальных роботов. При этом в отдельно взятом Китае – 69 тыс., сообщает ученый, ссылаясь на данные International Federation of Robotics. По экспертным прогнозам, в 2019 году Китай начнет внедрять в производство 160 тыс. индустриальных роботов.
Во-вторых, по оценкам Вудхайзена, производственные системы в России не так сильно устарели, как принято думать.
В-третьих, в РФ есть отрасли с огромным потенциалом для внедрения инноваций. К ним ученый отнес металлургию, добывающую промышленность, инфраструктуру (включая систему газопроводов), оборонно — промышленный комплекс, авиакосмическую промышленность, тяжелое машиностроение. Даже добывающая отрасль может стать драйвером технологического скачка, если будет сделана ставка на модернизацию, внедрение новых технологий и более современного оборудования, научные исследования и разработки.
Также возможен рывок в автопроме, сфере потребительских товаров. Помимо этого современные технологии, предполагающие автоматизацию труда, визуализацию данных, «интернет машин» и т.п., будут востребованы в строительстве, розничной торговле и сельском хозяйстве. Как замечает Вудхайзен, почему бы, например, не внедрить в России беспилотные «умные» комбайны и тракторы?
Плохая же новость для России состоит в том, что наша страна сильно отстает от других государств по уровню вложений в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР). Ученый напоминает, что в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) валовые расходы на НИОКР составляли в 2014 году почти 2,4% от совокупного ВВП. В Евросоюзе – чуть меньше 2% совокупного ВВП. В Южной Корее – около 4,3% ВВП. В Японии – почти 3,6% ВВП. В США – 2,5% ВВП. В Китае – чуть больше 2% ВВП. В Великобритании – 1,7% ВВП. А в России – лишь 1,2% ВВП, сообщает ученый.
Успех Четвертой промышленной революции в отдельно взятой стране, конкурентоспособность экономики во многом зависят от того, насколько правильно власти и бизнес расставили приоритеты. И по мнению Вудхайзена, НИОКР должны быть вовсе не второстепенной статьей расходов, а одной из главных.
Добавим, ситуация с вложениями в НИОКР в России кардинально отличается от других стран. Как ранее сообщал Аналитический центр при правительстве РФ, значительную часть расходов на финансирование НИОКР в России несет именно государство, а вовсе не частный бизнес. «Доля расходов федерального бюджета во внутренних затратах на исследования и разработки составила 80% в 2010–2012 годах и 88% – в 2013 году», – сообщали исследователи. А например, в Китае, судя по официальной статистике, почти 80% вложений в НИОКР – это инвестиции предприятий, около 15% – вложения научно-исследовательских институтов при правительствах разных уровней, остальное – расходы вузов.
Справка: Джеймс Вудхайзен – футуролог, профессор прогнозирования и инноваций, автор стратегий научно-технического развития для крупнейших глобальных компаний мира. ipi 4.0 – это новая российская дискуссионная площадка в сфере промышленности, просветительский проект, направленный на изучение и развитие Четвертой промышленной революции в России.

Источник — ng.ru .

Всё о мировых деньгах и рынках — наглядно

Сколько в мире денег?

Довольно странно, но на этот вопрос есть множество ответов, а количество существующих денег зависит от того, как мы определяем, что является деньгами. Чем более абстрактно используемое нами определение, тем выше итоговая сумма.

В предлагаемом графическом представлении всей денежной массы, существующей в мире, мы хотим не только сравнить различные определения денег, но дать для этой информации внушительный фон. Вот почему мы добавили сюда также много говорящие примеры для сравнения – такие, как размер состояния богатейших людей мира, рыночную капитализацию крупнейших публичных компаний, объём всех фондовых рынков и сумму общемирового долга.

Всё о мировых деньгах и рынках 1

Всё о мировых деньгах и рынках 2

Всё о мировых деньгах и рынках 3

Всё о мировых деньгах и рынках 4

Всё о мировых деньгах и рынках 5

Всё о мировых деньгах и рынках 6

Конечный результат это иерархически выстроенная информация, охватывающая диапазон от самых маленьких рынков (Биткойн = 5 млрд. долларов, мировые запасы извлечённого серебра = 14 млрд. долларов) до крупнейших рынков мира (деривативы на основе значимых контрактов = где-то в диапазоне от 630 триллионов до 1.2 квадриллиона долларов).

Между этими отметками – сумма всех имеющихся в мире денег, в зависимости от того, что считать деньгами. Сюда входят все выпущенные в обращение монеты и банкноты (5 трлн. долларов), всё извлечённое на поверхность земли золото (7.8 трлн. долларов), узкие деньги (28.6 трлн. долларов), а также широкие деньги (80.9 трлн. долларов).

Все данные приведены в эквивалентах долларам США.

Перевод графики: nessie264.

Источник

 

 

 

Экономика России застыла на выходе из рецессии

Бедные экономят на еде, обеспеченные начали тратить сбережения, а самые активные уходят в тень

Россия в конце 2016 г. стала медленнее выбираться из рецессии, следует из оценки Минэкономразвития: обвалилось потребление. Если оценка верна (официальную опубликует Росстат на этой неделе), то ожидавшегося к началу 2017 г. завершения спада не произошло.

Оборот розницы – главный индикатор потребления – в декабре ускорил спад, несмотря на предпраздничный период. Для ритейла IV квартал и особенно декабрь вышли тяжелыми: у «Дикси» упала выручка – среди публичных ритейлеров такое произошло впервые более чем за 10 лет; у «Магнита» рост выручки оказался самым низким за 11 лет; у «Пятерочки» рост выручки в последние три месяца последовательно замедлялся. По данным опросов ритейла, которые проводит Росстат, в конце года на снижение спроса жаловались 33%, в III квартале – четверть. Покупатели стали еще больше экономить.

Очередная волна спада потребления – следствие исчерпания сбережений у среднего класса и его перехода в режим еще большей экономии, поделилась итогами обследования домохозяйств директор Института социальной политики НИУ ВШЭ Лилия Овчарова: «Раньше были либо отказы от покупок, либо выбор более дешевых [аналогов] – теперь и то и то». Так вели себя 60% населения, теперь к ним присоединились еще 15%.

Сокращение расходов стало основной формой приспособления населения к кризису. По данным Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС, в ноябре 2015 г. скорого улучшения или стабилизации экономики ожидали 49%, в ноябре 2016 г. – 37,5%; а доля ожидающих, что кризис продлится год-два или более, напротив, выросла с 36 до 46,7%.

Пассивные реакции – переход на дешевые продукты и сокращение потребления – самые распространенные, подтверждает Высшая школа экономики (ВШЭ): в конце 2016 г. каждой придерживалось более 40% граждан.

Но набирают популярность и активные стратегии адаптации, отмечает ВШЭ: поиск дополнительных заработков или лучше оплачиваемой работы (18%), расширение подсобного хозяйства (14%).

Активная реакция на кризис затруднена нехваткой сбережений, которые позволили бы пережить период поиска лучшей работы. Доля денежных доходов россиян, направленных на сбережения, за январь – ноябрь 2016 г. составила 10%, почти на четверть ниже, чем за тот же период 2015 г. Низкодоходным группам населения не с чего копить, а средне- и высокодоходные начали либо меньше сберегать, либо тратить сбережения, фиксирует ВШЭ. Увеличили сбережения лишь 11%, 12% тратят их, еще четверть либо перестала сберегать, либо сберегает меньше, а более чем у половины россиян сбережений как не было, так и нет.

По данным Агентства по страхованию вкладов на III квартал 2016 г., размер среднего депозита в банках вырос в сравнении с 2015 г. на 6% и достиг 164 000 руб. Произошло это за счет богатых: быстрее всего росли вклады от 1 млн руб., их доля превышает половину всех средств на депозитах, доля вкладов менее 100 000 руб. сокращается.

По данным ВШЭ, среди имеющих накопления 70% могут прожить на них, не меняя образа жизни, не более месяца, а треть – не более недели. Стратегия поиска лучшей работы для россиян весьма рискованна, а потеря работы – серьезное испытание: работник станет решать задачу восполнения текущих расходов, пишет ВШЭ. Поэтому активность приводит в том числе и к росту теневой занятости, фиксирует РАНХиГС. А также к росту теневой оплаты: о переходе к неформальной оплате труда в ноябре 2016 г. сообщили 12% легально работающих респондентов против 7% годом ранее.

В ноябре 2016 г. сокращали расходы на товары и услуги 79% россиян (75% в ноябре 2015 г.). Реальные доходы населения падают третий год, в 2016 г. падение ускорилось из-за недоиндексации пенсий и пособий. С декабря 2013 г. по декабрь 2016 г. покупательная способность среднедушевого дохода россиян упала на 10%. Розничный оборот за то же время просел на 14%, оборот продовольствия – сильнее, чем непродовольственных товаров. Это связано в том числе с высоким и еще растущим неравенством, считает Овчарова: поднялась часть среднего класса, либо поменяв работу, либо получив более высокую зарплату.

По данным ВШЭ, в целом за 2016 г. 40% населения отнесли себя к бедным (денег не хватает даже на еду или хватает только на еду), рост субъективной бедности особенно силен среди семей с детьми, где к ноябрю 2016 г. бедными себя считали 47% (против 38% в марте). Это проявилось в экономии на подготовке детей к школе: в 2016 г. в отличие от двух предыдущих почти не было роста расходов на товары и услуги в связи с началом учебного года, констатирует ВШЭ.

Материальное положение плохим или очень плохим считают 22% населения, почти вдвое меньше, чем ощущающих себя бедными, – ВШЭ объясняет это невысокими потребительскими стандартами россиян, они удовлетворены материальным положением даже в ситуации, когда не могут приобрести базовые товары.

Происходит не просто сжатие потребления, а принципиальное изменение потребительской корзины прежде всего у низкодоходных граждан, которые просто исключили из покупок все, что жизненно не необходимо, отмечает директор Центра конъюнктурных исследований ВШЭ Георгий Остапкович. Упрощение потребления – типичная кризисная реакция, говорит директор Центра макроэкономических исследований Сбербанка Юлия Цепляева: «Люди понизили стандарты потребления так, что остаются довольны, даже если дела хуже, чем до кризиса». Эта ситуация проецируется и на производителей: им незачем инвестировать, раз нет перспектив, отмечает она.

Маневр правительства «сжатие потребления в обмен на рост инвестиций» был бы возможен, если бы хотя бы у половины населения на потребление уходила половина личного бюджета, а вторая половина как раз могла бы стать бюджетом развития, говорит Овчарова. Тогда можно было бы снижать работодателям социальные взносы, переложив их часть на население и высвободив бизнесу ресурс для инвестиций: через такой маневр успешно прошли почти все страны ОЭСР. К 2014 г. в России у 40% людей половина доходов направлялась на собственное развитие – на здравоохранение, образование, развлечения, культуру. Но произошел откат. И добиться сейчас 4%-ного роста экономики за счет такого маневра не получится, сомневается Овчарова: «Люди встанут на защиту текущего потребления – ростом теневой занятости, теневых доходов, отказом от легализации трудовой деятельности». Маневр не решит бюджетных проблем, а прибыль компаний вряд ли пойдет в инвестиции, заключает она.

 

Ведомости