Медведевы

Ольга Авдеева

Передо мной — архивные материалы, рассказывающие о двух судьбах. Они были бы очень разными, да время сделало их одинаково трудными…

***  

С одной стороны лежит конторская книга, в которой Петр Михайлович Степанов, молодой конторщик фабрики Медведевых «при деревне Венюково», семь лет писал дневник.

С другой — фотографии, открытки и письма, адресованные «Ее Высокоблагородию Вере Владимировне Медведевой» — дочери Владимира Львовича Медведева, одного из владельцев венюковской фабрики. Он, судя по письмам, был не просто фабрикантом, а получил потомственное дворянство.

***  

Все эти материалы рассказывают нам об истории фабрики в Венюкове, которая в XIX и XX веках относилась к Молодинской волости Подольского уезда Московской губернии. Вообще-то небольшая красильная фабрика возникла в деревне Венюково в 1843 году, и принадлежала она крестьянину Василию Прохорову, у которого работало восемь человек.

В 1852 году (по другим сведениям — в 1853-м) свою фабрику в Венюкове основал Илья Павлович Медведев. Шли годы: в XX веке ситценабивная фабрика Медведевых, выпускавшая цветные платки, ситцы и другие хлопчатобумажные ткани для азиатского рынка, превратилась в Механический завод, а он, в свою очередь, — в градообразующее предприятие «Энергомаш». Теперь, когда время больших заводов прошло, мы не знаем, что явится на смену знаменитому «Энергомашу»…

***

Раздел фабрики после смерти Ильи Медведева между его сыновьями Львом и Гавриилом коснулся всех работников фабрики. Отец автора дневника, Михаил Петрович Степанов, работал конторщиком у И.П. Медведева. Семья жила при фабрике в двухэтажном кирпичном доме, который называли «спальней».

Дележка так поссорила братьев Льва и Гавриила Медведевых, что в 1896 году фабрика остановилась, и несколько лет стояла. Все тогда потеряли работу. Семья Степановых уехала в Петербург, чтобы помыкавшись там, вернуться в Венюково в ноябре 1903 года: «…Была грязь, когда мы ехали со станции Лопасня в Венюково. Отца хозяин фабрики Лев Ильич Медведев взял на работу на 50 р. в месяц. Поселились в Желтой спальне», — рассказывал юный автор дневника.

После раздела Гавриил Ильич Медведев обосновался в Борис-Лопасне, а Венюковская ситценабивная фабрика досталась Льву Ильичу. Старейшие жители Венюкова вспоминают, что раздор между наследниками был столь серьезен, что они не разговаривали буквально до самой смерти Льва. Примирение произошло лишь в 1911 году — у его смертного одра. Замечу, что Гавриил намного пережил брата, умер в советские годы, когда у него отняли все, что он получил от отца и преумножил.

***

Вновь обратимся к нашей героине. Первая сохранившаяся открытка, адресованная Вере Медведевой, датирована 28 января 1911 года. На ней — конный двор и лошадки, выглядывающие из-за забора. Отправлена она из Венюкова Владимиром Львовичем Медведевым заболевшей дочке, которую он нежно называет Верушенькой:

«…Теперь ты лежишь в постельке и скучаешь, да, пожалуй, подумаешь, что папа тебя забыл, поэтому я и пишу тебе открытку, чтобы напомнить о себе, что я о тебе теперь вспоминаю больше, чем о ком-нибудь другом. Надеюсь, что Бог поможет тебе скоро поправиться, и ты снова будешь ходить и учиться… Эти лошадки тоже взгрустнули, узнав о твоей болезни».

Сыновья Льва Ильича Медведева — Владимир, Михаил и Иван — ещё более расширили фабрику. В 1910-х годах на венюковской фабрике числилось полторы тысячи рабочих. Здесь работали крестьяне не только из Венюкова и Лопасни, но из деревень, расположенных вокруг в радиусе до 16 километров. О том, как сложились судьбы членов многочисленной семьи Медведевых, мы знаем  мало. Каждая вновь найденная фотография или письмо представляет большую ценность для тех, кому интересна история родных мест. Из переписки Веры Медведевой с родственниками мы узнаем, что Михаил Ильич с женой и сыном в годы первой мировой войны переехал в Елец. Иван Львович Медведев  и после революции оставался на фабрике управляющим.

***

Петр Степанов вспоминал о детстве светло и радостно. Рассказывал он о купании летом в бочаге за фабрикой <бочаг — глубокая яма, залитая водой, поменьше пруда — О. А.>, о походах с отцом на рыбалку, а с дедом — по грибы. «Мы играли в бабки, в карты, в «пьяницы», пускали кубари и мало ли, чем занимались, и выдумывали. Одевшись в тяжелое, длинное, рваное пальто, которое мне подарили хозяйские дети, наденешь валенки, подшитые и не по ноге большие, большую шапку, варежки», — и отправляешься играть в снежки или делать снежную крепость.

Годы учебы Петра совпали с переездом в Петербург. Там мальчик занимался сначала в начальном училище, позже перешел в частное подготовительное училище с платой по пяти рублей в месяц. Отец из маленькой зарплаты выделял для образования сына эти деньги — пятую часть всего своего заработка! Петр готовился к поступлению в Торговую школу имени императора Николая II. На одиннадцатом году успешно сдал экзамены и поступил в это столичное учебное заведение. Но не закончить его не сумел: семья вернулась в Венюково.

***

Дети фабрикантов Владимира, Михаила и Ивана Медведевых, в том числе,  Вера Медведева, старшая дочка, и ее братья, учились в Москве в гимназии. 19 августа 1917 года мать прислала Вере почтовую карточку, на которой изображена задумавшаяся девушка с книжкой в руках. Мать, поздравляя дочь с днем рождения, желала, чтобы «в Новом году твоей жизни быть более вдумчивой и более серьезно относиться к действительности». В этой семье мать относилась к детям холоднее, чем отец. У нее были свои, личные, достаточно экстремальные увлечения. То мы видим эту красивую, прекрасно одетую даму с мелкими правильными чертами лица за рулем автомобиля, то около аэроплана. Судя по письмам, вскоре после революции родители Верочки развелись. Дети остались с отцом, и мать, выйдя вторично замуж, не слишком интересовалась их жизнью. 

Но пока в семье все хорошо, по крайней мере, внешне. В Венюкове у Медведевых — очаровательный дом с резными наличниками, сад, беседки, увитые виноградом и хмелем. Развлечений хватает и летом, и зимой. Тут и прогулки по живописным окрестностям, и чаепития на большой террасе дома, и катание на лыжах, на лошадях, на недавно появившихся велосипедах, даже на автомобиле, который водила мать Веры. 

Зимой Вера жила в  московском доме отца, который находился на Земляном Валу в Садовом тупике. Летом на каникулах в Венюкове она получала красивые открытки от гимназических подруг. Адрес: «Из Москвы — на станцию Лопасню Моск.-Курск. ж.д. Ее Высокоблагородию Вере Владимировне Медведевой».

«… я сижу в одиночестве, — писала ей подруга, — и читаю свою физику или пишу письма, ибо меня ждало в Москве несколько писем и приходится на них отвечать. Целую Тебя и Твоих братьев. Мой привет маме, папе и фрейлине. А. Галецкая».

***  

Работать в конторе фабрики Медведевых Петр Степанов начал с 15-ти лет. «Работать я поступил в 1905 году в июне месяце, — рассказывал молодой конторщик. — Осенью была забастовка. Ходили в Лопасню с красным флагом. До забастовки работал с 6-ти часов утра до 7-30 вечера, обед 2 часа и 2 чая — по ¼ часа. А после забастовки с 7 часов и до 7 часов».

Подробный дневник Петр Степанов вел с августа 1907 года. Бесшабашный молодой автор дневника перед тем, как взяться за перо, мог выпить пару «чашек водки», а потом упасть, потерять галоши, подраться с приятелями. Почему же ему удавалось сохранить свое место на фабрике? В конторскую книгу вклеены некоторые копии писем Петра Степанова к хозяевам. По ним можно видеть, что автор небрежных дневниковых заметок обладал невиданным по нынешним временам, красивым, бисерным почерком. Этот дар каллиграфа он использовал в конторе фабрики. Становится понятно, почему молодого человека, весьма склонного к загулам (Владимир Львович Медведев называл его «озорником» и «разбойником»), владельцы фабрики всё же не выгоняли с работы.

«День работал»; «весь день работал», — так обычно начинаются ежедневные записи Петра Степанова. Занимался, как он сам говорил, «товарным делом». Заработную плату в Венюкове называли словом, ушедшим из современного лексикона, — «дачка». «Сегодня дачка. Заплатили долги и взяли в долг», — писал конторщик. Однако получал молодой служащий гораздо больше, чем рабочие. Зарплата Степанова в 1907 году составляла 22 рубля. Постепенно «дачка» повышалась. 5 июня 1910 года он отметил: «Мне хозяин прибавил жалованье 5 р. Теперь получаю 30 р. А папаше не прибавляют пятый год, а почему? Потому что не молчит».

И хотя записи Степанова не отличаются особенным разнообразием, он сообщает много подробностей из жизни венюковской молодёжи в начале XX века.

Вечером после работы у фабричных служащих оставалось достаточно времени для прогулок и развлечений. Степанов и его приятели играли на балалайке, на «гармонии». Иногда просто гуляли: «ходили по деревням». Но чаще «снимали избу», в которой парни и девушки «гуляли». Пели, танцевали, плясали, играли в лото, домино, карты. Было весело, но не обходилось без драк. Да и девушки казались нашему конторщику грубыми. Их манеры и наряды он называл «степными» или «степноватыми» — чисто лопасненское выражение, сохранившееся со времен рязанцев, периодически разорявших Лопасню.

В Лопасне особенной популярностью у рабочей молодежи пользовались «трактир Прокина», трактир «Манчжурия», «чайная Бардукова», чайная в Садках. Ходил Степанов в Петровское — в «Новый трактир»….

***

Книга дневниковых записей конторщика Медведевых Петра Михайловича Степанова закончилась в ноябре 1915 года. Он  вернулся домой после фронта и плена в годы первой мировой войны. Казалось, что о дальнейшей его жизни мы ничего не узнаем. Но «память рода» Степановых оказалась крепкой.

Выяснилось, что Петр Михайлович Степанов после революции перебрался в Репниково, построил там дом. Работал главным бухгалтером на Венюковском заводе. И всю жизнь продолжал вести дневник. Если бы сундуки с дневниками не погибли при пожаре вскоре после смерти их автора, мы много интересных деталей узнали бы о жизни венюковцев и тех, кто жил вокруг.

Сохранилась лишь одна тетрадь, которую Степанов передал директору венюковской школы рабочей молодежи В.И. Точеному, а тот — нашему историку и краеведу А.М. Прокину. После смерти Прокина его дочь Е.А. Лишманова передала дневник в музей «Усадьба Лопасня-Зачатьевское», где он нашел свое место в экспозиции «Купеческая  лавка в Лопасне».

Страницу за страницей в биографии «конторщика» восстановили для нас его родственники — Надежда Соболева (урожденная Маркова), Валентина Панова (племянница), его дочь Ирина Филатова (дочь), Ирина Ткачева (правнучка).

Вот что они поведали. Первая жена Степанова, Зинаида, умерла от тифа в годы революции, оставив двух сирот. Вдовой осталась и 23-летняя Елизавета Маркова, потерявшая мужа и двух малышей. Она и вышла замуж за П.М. Степанова, вдовца с двумя детьми. У них родилось еще двое ребятишек: Владимир, погибший на войне в 1942 году, и Ирина, которая рассказала, как отец всю жизнь писал дневник и стихи, переписывался с Лебедевым-Кумачом.

Мы с ней навестили могилы Петра Степанова и его второй супруги. Похоронены они рядом с храмом в Якшине, который недавно восстановили. Место красивое. Грустно было от того, что знала: на требовании жителей этого села закрыть церковь одной из первых стояла подпись Петра Степанова.

***

До революции фабрика Медведевых была крупнейшим предприятием в наших краях. В Венюкове была построена электростанция. В 1914 году основной капитал фабрики равнялся 3.000.000 руб. Она давала 80% прибыли в год. Что произошло с владельцами венюковской фабрики в советские годы? Об этом мы знаем совсем мало.

После революции семья Владимира Львовича перебралась в Москву, где у него был собственный дом, по всей вероятности, конфискованный. Жил бывший фабрикант со своей второй женой Надеждой Ивановной, которая очень о нем заботилась, в небольшой квартирке, отапливаемой дровами.

Вере Владимировна Медведева, пережив семейные неурядицы, уехала в Днепропетровск, потом в Донбасс за вторым мужем. Теперь письма Владимира Львовича к дочери, переменившей фамилию и ставшей Верой Полевой, направлялись на Украину. Вера Полевая, как мы узнаем из писем Владимира Львовича, «играла на сцене». В Днепропетровске семья Полевых жила в Доме культуры.

Благодаря письмам В.Л. Медведева мы знаем также, что его семью миновала волна репрессий, прокатившихся по стране. В 1930-е годы отец писал дочери постоянно, но очень осторожно. Темы выбирал самые нейтральные и безобидные.

Писал о здоровье: беспокоился за дочь, родившую «трех птенцов» — Андрея, Бориса и Аллочку. «Находясь в таком положении, можно ли выступать на сцене? Эти сценичные переживания как могут не повлиять на твое состояние? Я думаю — разрушающе. И мне кажется, тебе необходимо полное спокойствие — а не сцена!» — волновался он.

Беспокоился о внуках, у которых находил художественные способности. Отметим, что в Венюкове выросло немало художников-граверов — известных и неизвестных. Конечно, сами владельцы фабрики тоже интересовались изобразительным искусством. «Андрюшин паровоз, — с гордостью пишет дедушка о рисунке внука, — я повесил на стенку. Скоро у меня будет своя картинная галерея». Или: «Письмо и рисунок Андрюши замечательны. У меня образовалась целая картинная галерея молодого художника А. Полевого, не уступает Третьяковке».

Но чаще всего в письмах поднимаются мелкие бытовые вопросы, которые, впрочем, интересны для современного читателя. Мы не до конца представляем себе, как бедно жили наши деды или прадеды после революции.

Какова была жизнь В.Л. Медведева — фабриканта, снабжавшего тканями всю Среднюю Азию? Теперь он был вынужден отправить дочери свой «большой халат», чтобы она из него что-то сшила для себя и детей. 21 января 1939 года отец послал дочери  «небольшую посылку с чулками, как для тебя три пары, так и для детишек по одной. Сейчас ужасно трудно доставать эти вещи. Громадная очередь за каждым пустяком. Например, галош совершенно нет. У меня есть поношенные галоши. Я хочу отдать чинить (разорван задник сверху вниз). Если сделают, то пришлю. <…> Из мануфактур сейчас ничего нельзя достать. <…> Вообще стараемся доставать, и как только получим что-нибудь, то пришлем. Барахла у меня тоже сейчас нет. <… > У нас что-то и с продовольствием тоже стало не ладно. То того нет, то другого», — пишет Владимир Львович.

Через месяц он отправляет новую посылку: «детское одеяло, материю на платье (несколько старушечий рисунок). <…> C белым воротничком будет хорошо, для дома сойдет. На костюмчики или штанишки ребятам. Два метра белой материи на рубашки. Две пары носок Василию Андреевичу <мужу Веры> и старые галоши, у одной задник разорван. И немного конфет. Вот все, что могли достать, и то с большим трудом. <…> Мария Ивановна доставала мануфактуру — вставала в пять часов утра и шла в очередь на Серпуховскую площадь. И не каждый раз достается, много раз приходила порожняя. Вообще это дело очень сложное. Обуви и галош совсем нет никаких и давно. Может быть, к весне будет что-нибудь или к партсъезду».

В.Л. Медведев давно жаловался на сердечные боли. Зимой 1940 года он заболел серьезно, но уверял дочь, что дело не так плохо, и он поправится. Радовался успехам внуков: «Сегодня утром еще в постеле получил письмо от знаменитых художников. Нарисовали великолепно, сверхотлично. Поздравляю их с победой на художественном фронте». Он и дочери пожелал «новых побед на театральном поприще».

В начале февраля 1940 года Вера получила печальное письмо, рассказывающее о последних днях ее отца, скончавшегося 31 января 1940 года. «Последнее время он поправился, — писала Вере подруга мачехи, которая не могла прийти в себя от горя, — и очень хотел работать. Был весел и шутил, когда кто-нибудь из нас, женщин, приходил к нему». Смерть была мгновенной. 

«… К нему приходили и прощались с ним почти все, кого он знал при жизни, <…> кто при жизни любил и знал Вашего папу. Мне очень понравился Ваш младший брат Коля, он очень похож на папу, больше Вас всех», — писала свидетельница событий. В письме упоминаются сыновья В.Л. Медведева — Николай, Лев, Михаил с женами и детьми, братья Михаил и Григорий, племянницы. Проститься с ним пришли профессора, с которыми дружил Владимир Львович. «Панихиду дома не служили, — сообщает автор письма, — но каждый день снимали просфоры и посещали две церкви».

***

Илья Павлович Медведев основал свою фабрику в 1852 году. В Венюкове долго жили легенды о неправедно нажитых капиталах отца-основателя, о махинациях со страховками, о растрате денег, доверенных ему на ремонт церкви в чужой деревне, даже о разбое. На перегоне «Молоди — Кулаково» ограбили государеву казну. Разбойников не нашли, но местные грешили именно на Медведева, который вскоре после ограбления внезапно разбогател. А главное — не забывалось его жестокое обращение с рабочими, многие из которых на производстве скоро превращались в инвалидов.

Дети Ильи Павловича построили два огромных и красивейших храма — Всех Святых в Ивановском и Святителя Николая в Ровках. Строили они  школы, жилье для рабочих, создали собственную пожарную команду. Внуки получили прекрасное образование, совершенствовали производство. Относились к рабочим гуманно и справедливо.

Однако дневник П.М. Степанова показывает, что, несмотря на все усилия молодых хозяев, крепко, буквально на генном уровне, укоренилась в душах людей обида. Как ни улучшали владельцы фабрики жизнь своих подчинённых в начале XX века, но их претензии они все равно удовлетворить не могли.

Петр Степанов все свои чувства изливает в стихах, которые начал писать в 18 лет. Они несовершенны, но передают настроение молодых венюковцев в предреволюционные годы. Степанов пишет, например, стихотворение «Портрет Льва», в котором речь идет о Льве Ильиче Медведеве. Его руки, считает поэт, «запачканы кровью».

Даже самые справедливые претензии хозяев вызывают гнев. Например, когда Петр Степанов спьяну ударил лошадь кулаком по морде, Владимир Львович Медведев сказал ему: «Это дикость». Но молодой человек не согласился и счел себя незаслуженно обиженным.

В 1909 году Владимир Львович Медведев привлек Петра Степанова, у которого обнаружился хороший тенор, к пению в храме. С тех пор молодой человек регулярно пел в церкви. Не только в Ивановской, но и в Скурыгине, Якшине, Садках. И там любая критика фабриканта принималась в штыки. Однажды Медведев остался недоволен хором: «Скверно пели», — но все-таки певчим заплатил. Тогда регент «с согласия всех велел отдать деньги назад и велел сказать от имени своего, что «Владимир Львович дурак». «День прошел в трактире. Я напился», — рассказывает Степанов.

В марте 1913 года Степанов после пьяной драки с пастухами попал в скурыгинскую больницу. Тогда В.Л. Медведев назвал его «озорником и разбойником». Но конторщик и не думал раскаиваться, а лишь жаловался на «холодность сердец наших хозяев». «Вот каковы кровопийцы! — возмущался Степанов. — <…> Скорей бы пришел час расплаты с ними. И он придет!»

***

Судьба семьи Медведевых характерна для капиталистической России. Тот же путь прошли в конце XIX — начале XX веков тысячи семей купцов, владельцев фабрик и заводов. Перед нашим мысленным взором предстают внезапно разбогатевшие деды, их погрязшие в разгуле дети и потерявшие все (часто и саму жизнь) образованные внуки. Задуматься бы об этом современным капиталистам, не умеющим совладать с хватательным инстинктом, игнорирующим интересы окружающих их людей….

В статье использованы материалы, хранящиеся в музее «Усадьба Лопасня-Зачатьевское» (дневник конторщика), а также фотографии и письма, предоставленные автору И.И. Гаркушей (она получила их от правнучек Ильи Павловича Медведева — Ольги Селивановой, Марии и Натальи Глазковых).